Скачайте сотни оформленных аудиокниг прямо сейчас и легально

Мережковский рождение богов на крите слушать слушать шуфутинского все песни Не дурак был, понимал, что есть разница между тем светом и этим; но как знать, в чем именно разница? Тутанкамон на Крите Мережковский Дмитрий - Рождение богов. Разве можно говорить об этом, — прошептала она с ужасом. Подумал, как бы Ама не заметил. Что это за рана — царапина! Кутался от утренней свежести в теплый плащ и грелся у жаровни, наполненной жаром углей. По земле судя, не очень-то Бог любит людей. Следуя по ним, вошли они в овраг — дно высохшего потока, так густо заросшее лиловым вереском и ржавым папоротником, что не видно было, куда ступает нога. Кошка — за ним.

Не дурак был, понимал, что есть разница между тем светом и этим; но как знать, в чем именно разница? Тута прочел письмо Рибадди, египетского наместника в приморском городе Кебене-Библосе. Оно пользовалось большой популярностью у современников и было переведено на все основные европейские языки. На одном из сосудов изображены были стебли болотной осоки так живо, что казалось, видно, как под ветром колышутся, слышно, как шелестят. Говорил одно, а чувствовал другое.

Загрузка...
Крит родина богов и жемчужина Греции

Подумай, разве это может быть? Да ты не таись, не бойся. Она зазвенела, как стеклянная.

Остров Крит - город Ретимно (часть3)

Посмотреть:

Ловили их, как птиц, в тенета, сплетенные из толстых морских канатов, расставленные в лесных дебрях, на водопойных тропах.

Уже весна цвела в долинах, а здесь, на Горе, все еще была зима. Пронзительно-холодный ветер задувал со снежной Иды. Тучи неслись по небу так низко, что, казалось, цеплялись за верхушки сосен. Шел мокрый снег с дождем. Но весна была уже и в зимних сумерках. Из-под кучи прелых листьев пробивались ландыши; во мху цвели фиалки; куковала кукушка, как будто знала и она, что счастья не будет, а все-таки плакала от счастья.

Он не ответил, и она поняла: Оба закутаны были в звериные шкуры: У обоих — охотничьи копья в руках, луки и колчаны за спиною. Трудно было узнать, кто мужчина, кто женщина. Скинув львиную пасть с головы, он поднес руку к шее. Что это за рана — царапина! Пастухом, в Халихалбате, хаживал на львов с одной палицей. Раз только ощенившаяся львица задрала; след когтей и сейчас на спине.

Умрет человек — ляжет и не встанет. Надсоном, которые оказывают большое влияние на его формирование.

Ну, да я тогда покрепче был, помоложе… Она посмотрела на него заботливо. Ведь скоро будем дома? Что это, море шумит? Когда шумят сосны, похоже на море. И, помолчав, повторила опять, как будто думая о своем: Сорок лет твержу, а не знаю.

Слово Божие — закрытый сосуд: А может быть, и не надо знать: И оба замолчали, прислушались к шуму сосен — шуму незримого моря — не того ли, что бьется о все берега земные неземным прибоем — шумит шумом смерти? Произнеся имя родного города, почувствовал вдруг, что низкие тучи, мокрый снег, приторный запах мокрой хвои, унылое кукование кукушки и шум сосен — шум смерти — все ему здесь ненавистно; ненавистна и она, любимая: Тайнам Божьим хотел и меня научить, но я не слушал его, думал тогда о другом.

Мережковский рождение богов на крите слушать fly project back in my life mp3

А все же кое-что узнал. Вот что написано в допотопных скрижалях о сотворении человека. Поймешь на нашем языке? Боги призвали богиню, Мудрую Мами Помощницу… — Мами? Может быть, одна у. Все люди, как дети, зовут Ее: Боги призвали богиню, Мудрую Мами Помощницу: Открывает уста свои Мами, Великим богам говорит: А в конце так: Открывает уста свои Эа Отец, Великим богам говорит: Бог умер, чтобы человек жил.

Как же ты говорил, что не знаешь? Из-под хоревого шлема блеснули глаза ее — вещие звезды, страшно-близкие, страшно-далекие, — и опять почувствовал он, что чужбина — родина; умрет из-за нее, ненавистной-любимой, подохнет, как пес на большой дороге, и будет счастлив. Человек о Боге знает столько же, как о человеке червь. Как твари дрожащей путь Божий постигнуть? На небе одно, а на земле другое.

По земле судя, не очень-то Бог любит людей. Как в плачевной песне поется: Помощи ждал я — никто не помог, Плакал — никто не утешил; Кричал — никто не.

Мережковский рождение богов на крите слушать смотреть онлайн песни из советских кинофильмов

Злым и добрым одна участь: Дважды два четыре — смерть. Умрет человек — ляжет и не встанет. Умом не понимал он, но сердцем чувствовал, что, может быть, одной этой волнистой черты, одного летящего облака довольно, чтобы разрушить все вечные граниты Египта.

Вечное разрушить, увековечить мгновенное, остановить летящее,— вот чего хотят эти беззаконники. А на других сосудах изображена была таинственная жизнь морского дна: И опять — так живо все, что казалось, слышно, как волны шумят, водоросли пахнут устрично-соленою свежестью. В море плавать — в горе плакать.

Мережковский рождение богов на крите слушать электро свинг клипы скачать

На земле — боги, а в воде — бесы. Я вашего брата, художника, насквозь знаю. Сам не можешь сделать так, вот и завидуешь. Погоди, ужо напишу государю, чтоб оставил тебя здесь, у морских бесов, на выучку!

Что-то сверкнуло в глазах Юти, но тотчас потухло. Тутанкамон был для него старшим, а старших он чтил, как всякий добрый египтянин. Подошел к принесенному давеча, вместе с сосудами, деревянному ящику; выдвинул сбоку дощечку и вынул два изваяньица: Юти толкнул человечка пальцем, и он закачался, описывая дугу полета над скачущим быком, как будто перепрыгивал, перелетал через него, подобно священным плясунам-акробатам в бычьих играх на Кносском ристалище.

Глядя на жадно-вытянутое, как стрела, летящее тело его, вдруг вспомнил Юти то странное чувство, какое бывает во сне, когда летаешь и удивляешься: Великий Дэдал сделал восковые крылья сыну своему, Икару, и полетел мальчишка в небо, да сшалил, поднялся слишком близко к солнцу; воск растаял, и шалун упал, расшибся до смерти. Милость твоя сегодня ночью крепко спать изволила?

Это, говорят, здесь у них часто бывает, перед тем, как земле трястись Купца железного знать изволишь?

Мережковский рождение богов на крите слушать саундтреки к фильму спеши любить слушать онлайн

Железо у него торгую, да запрашивает дорого. Ну, так что же купец? За то, что говорят: Кошка проснулась, потянулась, посмотрела на них, суживая агаты янтарных зрачков, и замурлыкала, как будто хотела что-то сказать; сделалась похожа на Сфинкса. Но Тута уже думал о другом: Страдал запорами; получил их в наследство от предков-писцов: Поспешно встал и пошел в уборную.

Кошка — за. Из всех критских чудес чудеснейшим казалось ему водяная уборная. Хитрецы-дэдалы проложили по всему дворцу сеть водопроводных и водосточных труб.

Если же и ныне не поможешь, покину я город, убегу и тем спасусь, ибо силен царь Хетейский; сначала нашу землю возьмет, а потом и твою. Я вашего брата, художника, насквозь знаю. Тута распечатал один из ящичков, с письмами ханаанских наместников.

Вода, подымаясь по ним, уносила все нечистоты в подземные стоки, все омывала, выполаскивала дочиста. Самому царю-богу Ра, когда он жил на земле, снилась ли такая роскошь? Стены уборной выложены были гладкими белыми гипсовыми плитами: И на подоконнике, в горшках, цвели живые лилии — тоже чудо: Летать хорошо, но и сидеть недурно в таком чудесном убежище!

Был у Туты дядюшка, древний старичок Хнумкуфуй, тоже отличный писец и важный сановник, страдавший запорами. Умер и погребен с честью. Его-то жрец и забыл; сделал это нечаянно, а, может быть, и нарочно, желая отомстить за что-то покойнику. Участь Хнумкуфуя на том свете была ужасная: Пришлось-таки дядюшку вырыть и распечатать как следует.

Тут мороз подирал по коже при мысли о вечном запоре. Не дурак был, понимал, что есть разница между тем светом и этим; но как знать, в чем именно разница?

Мережковский рождение богов на крите слушать скачать минусовку песни новый год детская

II При выходе из уборной ожидал его письмоводитель Ани с двумя известиями: Тута взошел по лестнице на залитую утренним солнцем площадку, кровлю той части дворца, где он жил. Ведь город-дворец — дом святой Секиры, Лабры, Лабиринт — виден был отсюда, исполинский, меловой, известковый, алебастровый, ослепительно-белый на солнце, как только что выпавший снег, или разостланные по полю холсты белильщиков, с узкою вдали полоскою синего-синего, как синька, моря.

Тута лег на ложе. Грелся, попивая настоящее египетское пиво,— всюду возил его с собою в запечатанных сосудах,— и закусывая печением из лотосных семечек, тоже египетским лакомством. Пил из собственной кружки, ел из собственного блюда, чтобы не опоганиться здешнею поганью: Вестник, Аманапа — Ама — родом сидонянин, состоял на египетской службе писцом у царского наместника в Урушалиме — Иерусалиме, главном Ханаанском городе.

Чин был маленький, но за ум и честность доверялись Аме и большие дела. В посольском приказе говорили, что он далеко пойдет. Взойдя на площадку, он пал ниц, подполз к Туте на коленях и, так же как давеча Юти, не поцеловал, а только понюхал руку сановника. Подал ему два круглых, узких, сикоморовых ящичка, запечатанных царскими печатями. На обоих имя посла было написано по-новому: Тута распечатал один из ящичков, с письмами ханаанских наместников.

Подлинники, писанные на глиняных дощечках вавилонскою клинописью, переведены были на египетский язык в посольском приказе царя и отправлены к послу для сведения, потому что свидание с критским царем предстояло ему и по делам ханаанским.

Тута прочел письмо Рибадди, египетского наместника в приморском городе Кебене-Библосе. Азиру, муж Аморрейский, изменник, пес, псицын сын, предался царю Хетейскому.

Кутался от утренней свежести в теплый плащ и грелся у жаровни, наполненной жаром углей. Дорогу — две колеи в красно-желтой глине — проложили скрипучими колесами телег дровосеки, возившие лес с Горы — мачтовые сосны и кедры — на корабельные верфи Кносской гавани. Молча указала она на глубоко зарубленный в сосновой коре, угольчатый крестик — Ее святое знаменье.

И собрали они колесницы и мужей, дабы покорить земли твои. Двадцать лет посылал я к тебе за помощью, но ты не помог. Если же и ныне не поможешь, покину я город, убегу и тем спасусь, ибо силен царь Хетейский; сначала нашу землю возьмет, а потом и твою.

Да вспомянет же царь Египта раба своего и пошлет мужей своих, дабы устоять нам против Азиру изменника. Царь мой, бог мой, солнце мое, даруй землям твоим жизнь, сжалься, помилуй! Читать нельзя без слез,— умилился Тута.

Обгложет его, как лозу, лиса Аморрейская. Ама стал на колени: Сам знаешь, один ответ: Тута прочел письмо Абдихиббы, наместника Иерусалимского. Если не придет войско царя, все города будут потеряны. Хабири — евреи, маленькое племя ханаанских кочевников, пришло в Египет, молящее; сначала жило смирно, а потом расплодилось, как саранча, ограбило хозяев своих и ушло в пустыню Синая под предводительством пророка Мозу — Моисея; сорок лет блуждало в пустыне и вот вдруг где появились — под стенами Иерусалима.

Уж не наши ли? Ну, да и мы хороши, чего глядели? Не истребили этой нечисти вовремя — теперь с нею наплачемся! Тута заглянул в письма других наместников. С юга Хабири идут, Хетеяне — с севера; если не поможешь нам, погиб Ханаан. Тута распечатал второй ящичек с письмом друга своего и покровителя, старого сановника Айи: Здесь все кипит, как вода в котле под крышкою; варится похлебка, для Хетеян и Хабири превкусная: Боги дерутся, а у людей кости трещат.

Не возвращайся же, пока не напишу. Ама — верный раб.

Мережковский рождение богов на крите слушать sherhat victor lazlo total disguise перевод песни

К письму приложен был листок папируса с двумя строками: Подписи не было, но Тута узнал руку Птамоза, великого первосвященника Амонова. Взглянул на полоску синего моря над белым дворцом, и сердце у него забилось, голова закружилась так, как будто вдруг полетел, подобно тому человеку из слоновой кости, на волоске, или сыну Дэдалову, на восковых крыльях. Подумал, как бы Ама не заметил. Но скорее бы кошка заметила: Ама, все так же молча, пал ниц и понюхал ноги сановника. Тута понял, что он поклоняется восходящему солнцу, будущему царю Египта, Тутанкамону.

III Здесь же, на площадке, начал одеваться к царскому приему. Перед зеркалом из красной меди, круглым, чуть-чуть сплющенным, как шар восходящего солнца, подводил ему глаза зеленою сурьмою особый мастер этих дел; удлинял разрез их чертою непомерной длины, от угла век почти до самого уха, и завивал под нижнею векою волшебный узор — Горово Око — защиту от дурного. Власодел примеривал на бритую голову его парики различных образцов — сводчатый, лопастый, черепичатый.

Тута выбрал последний, состоявший из волосяных треугольничков, лежавших правильно, один на другом, как черепицы на крыше. Брадобрей предложил ему два рода подвязных, на тесемочках, бородок: Амоновым кубиком, из жесткого черного конского волоса, и Озирисовым жгутиком, из белокурого волоса ливийских жен. Когда Тута оделся во все это белое, легкое, воздушное, то сделался похож на облако:

Bookmark the permalink.

3 Комментарьев по теме:

  1. adwade says:

    Интересная тема, приму участие. Я знаю, что вместе мы сможем прийти к правильному ответу.

  2. afi says:

    Вы не правы. Могу отстоять свою позицию. Пишите мне в PM, обсудим.

  3. Борисов А. О. says:

    О! Интересно интересно.